Франсуа Олланд: «Сальвини эксплуатирует непонимание между Италией и Европой. Но сотрудничать необходимо» (Espresso, Италия)

Куда пропал Франсуа Олланд (François Hollande)? Пока его бывший министр Эммануэль Макрон (Emmanuel Macron) в Елисейском дворце разбирается с серьезным кризисом популярности и новыми социальными протестами, бывший президент гастролирует. Украина, Арабские Эмираты, Южная Корея, Греция, но главное — Франция. С момента выхода своей новой книги «Уроки власти» он провел уже более 80 встреч. «Эспрессо» (Espresso) взял у него интервью в Париже, в его офисе на улице Риволи, расположенном в двух шагах от Лувра — в компании его верного черного лабрадора Филе.

Я ориентируюсь на значимость событий, а то, что больше всего потрясло Францию во время моего президентства — это теракты. История сохранит образ Франции, на которую напали, которую ранили, но она оказалась способна оказать сопротивление и идти дальше, преодолев потрясение от событий. Французы помнят этот момент моего президентства, помнят твердость и человечность. Чем я горжусь, так это тем, что Франция была в состоянии принять глав государств и правительств всего мира 11 января 2015 года, чтобы воспеть важность свободы для всего мира, ведь именно на свободу совершаются сегодня покушения, и часто она ассоциируется именно с Францией. В плане экономики благодаря предпринятым мной мерам мы добились результатов, которые, хотя и реализовались с некоторой задержкой, но все же появились. Наконец, вопрос о браке для всех: это была битва идей и парламентская схватка, и мы одержали в ней победу, теперь этот закон необратим. Мне досадно, что я не смог выдвинуть свою кандидатуру на второй срок, но это решение было обосновано ответственностью и желанием, чтобы не возникло ситуации, когда во втором туре сталкиваются между собой правые и крайне правые. Понимаете, во Франции после каждого президентского срока как будто требуется чередование политических сил: Францией трудно руководить, существуют высокие требования, которые не всегда удовлетворяются, а спустя пять лет ритмы только ускорились. Политике требуются длительные сроки, а демократия — это не просто переключение каналов. Это постоянное неуклонное действие, которое способно укорениться во времени. Что меня больше всего беспокоит сегодня — это уязвимость демократий и тот факт, что популисты настраивают граждан друг против друга.

— Он, безусловно, эксплуатирует непонимание итальянцами европейской политики последних нескольких лет и, в частности, последствий Дублинского соглашения. Я хочу быть справедлив: этот вопрос первым в Европейском совете поставил Маттео Ренци (Matteo Renzi), попросив внести в него поправки. Сегодня Италия не сможет разобраться с этим вопросом самостоятельно. Если Европа из 27 стран не способна давать ответы, нужно сделать так, чтобы мы могли исполнять свой долг, состоящий в соблюдении права на убежище и возвращении на родину тех мигрантов, которые не хотят оставаться на европейской территории. Единственный выход — это сотрудничество.

КонтекстLe Figaro: Порошенко наградил Франсуа ОлландаLe Figaro01.10.2018Меркель «олландизировала» МакронаAtlantico28.06.2017Французы не оценили ОлландаJyllands-Posten07.05.2017Олланд — президент, которого не былоLe Figaro02.12.2016

— Крайне правые — это угроза для Европы. Они хотят добиться выхода из зоны евро и в долгосрочной перспективе — выхода из ЕС. Им не нужна другая Европа, они хотят восстановить то, что они называют «суверенитетом». Если они находятся в зоне евро и в Европейском союзе, то они должны соблюдать их правила, им ничего не навязывают. Они свободны, как продемонстрировал Брексит. Выход из Евросоюза возможен, как и выход из еврозоны, и мы видели, с какими рисками столкнулась из-за этого Греция. Я уверен, что итальянцы, как и французы, даже если они критикуют Европу, не хотят выходить из ее состава, понимая, сколько вопросов это повлекло за собой в Объединенном королевстве, и зная, что сильная валюта служит для них защитой.

— А нам известен другой континент, где свободы гарантируются так же, как здесь? Нам известен континент, где мир, как представляется, установлен раз и навсегда? Континент, где стабильность валюты защищалась бы столь же хорошо?

— В 2012 году левые тоже были в меньшинстве: за круглым столом Европейского совета сидели пять-шесть лидеров из 28, которые могли заявить о своей принадлежности к Европейской социалистической партии. Ренци появился позже, и это было важное подкрепление в рамках того, что мы могли сделать, чтобы переориентировать Европу, особенно, в плане экономики. Сегодня левые силы оказались в еще более трудном положении из-за популистов. С одной стороны, левые популисты упрекают социалистов в том, что они являются европейским движением, открытым всему миру. С другой стороны, правые популисты эксплуатируют проблему иммиграции, чтобы сбить в этого ориентира более бедные категории населения, те, которые традиционно голосуют за левых. Социал-демократия зажата в тисках.

— «Национальный фронт» заигрывает с идентичностью, а, следовательно, со страхом ее разложения. Избирателям нужно сказать, что лучший способ сохранить собственную идентичность — это сохранить открытость миру. Ни одна большая страна не может жить, замкнувшись на самой себе, в закрытом пространстве. Чтобы продемонстрировать конкретные губительные последствия политики крайне правых, полезно привести пример Дональда Трампа. Что делает Трамп в течение этих двух лет? Он занимается разрушением международного порядка, сложившегося после Второй мировой войны, он вновь ставит под вопрос мультилатерализм, ООН, ЮНЕСКО, выходит из соглашения по борьбе с климатическими изменениями, из соглашения по Ирану, требует от всех стран, имеющих торговый профицит с США, отказаться от экспорта. Такова националистическая политика. Она вызывает неуверенность, нестабильность и беспомощность.

— На меня оказал огромное влияние итальянский кинематограф, когда я увлекался политикой. Я вспоминаю фильмы Этторе Сколы (Ettore Scola), Карло Пазолини (Carlo Pasolini), «Дело Маттеи» Франческо Рози (Francesco Rosi). Эти фильмы сыграли важную роль в увлечении моего поколения политикой, они привлекли внимание к проблемам демократии, к борьбе с коррупцией. Всякий раз, когда ослабевает посыл в кинематографе, его творческая сила, когда фильмы меньше смотрят, это негативно сказывается на демократии. Кинематограф позволяет критически взглянуть на мир. Культура, творчество являются неотъемлемыми элементами борьбы, в которой мы вынуждены сегодня участвовать. И это касается даже Европы: необходимо защищать европейское производство при столкновении со стремительным развитием огромных американских медиа, таких как «Нетфликс» (Netflix). Необходимо вводить пошлины в отношении четырех медийных гигантов ГАФЭ (Гугл, Амазон, Фейсбук, Эппл), развивать мощную киноиндустрию.

— Мне важно свободно выражать свое мнение, не связывая себя с предвыборной перспективой, потому что лучший способ быть услышанным — это показать свою незаинтересованность. Я реализовал свое предназначение, я был президентом республики. Теперь я хочу разобраться с новыми трудностями — экологическими, технологическими и демографическими. Я не возглавляю политическую партию. Я пытаюсь поделиться своим опытом и принести пользу.

— Есть такие храбрецы, которые порой сталкиваются с разочарованием. Есть осторожные, которые в итоге оплакивают то, что им не хватило отваги, но уже слишком поздно. Себя я ставлю рядом с партизанами компромисса, теми, кто стремится соблюсти равновесие между авторитетом и простотой, что является как раз принципом демократии.

— Считаете ли Вы, что воля и харизма необходимы сегодня для того, чтобы отстаивать и распространять какое-то видение, дело, политическую идею, в которую верит человек?

— Привлекать лучше, чем пугать. Но сейчас время провокаций. Они занимают место дискуссий: теперь лучше написать твит, который воспроизведут другие, вместо длинной структурированной речи, которая не обязательно будет понята. Уважение, которым мы обязаны человеческому интеллекту, состоит в том, чтобы обращаться не к утробе гражданина, а к его голове. Я все еще убежден в этой иерархии органов.

— Сеголен Руаяль (Ségolène Royal) утверждала, что ее последняя книга — это вклад в движение «МиТу» (MeToo). Как Вы расцениваете это движение и его последствия? На Ваш взгляд, оно действительно помогло феминисткам в их борьбе?

— Оно ей не помешало. Факт существования мужчин, которых стало возможно обличить, заставил многих других вести себя иначе. Всякий раз, когда женщин притесняют, мужчинам лучше не становится. Напротив, в интересах самих мужчин дать женщинам возможность, чтобы их выслушали, возможность настоять на соблюдении своих прав.

— Правительство Вашего премьер-министра Жан-Марка Эйро (Jean-Marc Ayrault) было в истории французской республики первым эгалитарным правительством в полном смысле этого слова. Что Вы думаете об эволюции роли женщин в политике и в нашем обществе?

— Женщины отвоевали свое право голоса и не откажутся от него. Наконец-то это произошло, и это хорошо — как в плане распределения ответственных постов, так и в плане достоинства. Шла длительная война за контроль над собственным телом, за получение доступа к контрацепции и даже за право на аборт. Сегодня это борьба иного характера — за уважение физической неприкосновенности и равенства со всех точек зрения.

— Движение «желтых жилетов» организовало ряд протестов в субботу, 17 ноября, по всей Франции против повышения цен на топливо и налогов, запланированных правительством. Вы понимаете причины этого протеста? Как Вы расцениваете действия, предпринятые властями Парижа?

— Протест был многочисленным, глубоким, местами противоречивым в своих требованиях. Недовольство связано с покупательской способностью и налоговой справедливостью. И правительство должно реагировать быстро, потому что это движение не структурированно и не упорядоченно. Оно может отклониться в другом направлении или распасться, но гнев при этом не утихнет.

Источник: inosmi.ru

Добавить комментарий